26
И эта земля, зарастая бурьяном,
Пока этот век летаргически длится,
Всё стерпит в беспамятстве том окаянном,
Ещё не сгорит, но уже осолится.
Останется – время и горечь познанья,
И жилы воды здесь проступят, как Имя,
Они не разрушат положенный камень.
И сами, как ветви, не станут сухими.
Пшеницею доброй, изгнанья помолом,
Как в камне, прозябнет забытая вечность,
И речь обретается тайным глаголом,
Возросшим, как древо, во всю человечность.
Хранимы той кровью и тою водою,
Восстанут святые восполнить утраты
Последних дорог, позаросших травою,
Как сором, до времени истинной жатвы.
***
Солнце заходит. И скупо
Там, за казанской дорогой,
Сумерки кутают купол
С новою позолотой.
Ныне опять уже можно
В храме спокойно отпеть,
Ладана запах и хвои,
Колоколов новых медь.
А до весны до далёкой
В этой деревни дожить
Некому, батюшка, лёгкой
Смерти кого сторожить?
Этой зимою на вырост
Не на кого шинель справить,
Господи, сирых помилуй,
Господи, нас не остави...
И за погостом последним,
Где косогоры и лес,
Рдеет под небом вечерним
Золотом знаменья крест.
