Неожиданно открыл для себя поэта Юрия Грунина. Вероятно, это один из наиболее сильных поэтических опытов военных лет, опыт плена. Понятно, что в советское время эта поэзия не могла найти себе места в печати.

ОБЫДЕННОСТЬ

день так долог долог долог долог
день так нескончаемо жесток
это голод голод голод голод
замедляет времени поток

немец крысой показался скрылся
в будке отбывать свои часы
это крысы крысы крысы крысы
рыскают сегодня по Руси

день так долог долог долог долог
лом о лёд звенит звенит звенит
вечный холод холод холод холод
душу всю навылет леденит

словно черви в сумраке вечернем
немцы выползают из щелей
это черви черви черви черви
расползлись по родине твоей

(Из «Пелена плена»: http://proza.ru/2012/02/14/1774)

Умудрился попасть во второй том такого вот громадного сборника на тысячу с лишним страниц:

Читать далее →

Бегать Евхаристии это подобно нарушившему заповедь Адаму прятаться от Бога: «Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Быт.3:10).

***

Специалисты движенья грозят новым штрафом,
В контейнере трупик младенца обернут шарфом,

Осень взирает на мир слезящимся оком,
Скоро премьера фильма «Трудно быть богом».

Мужичок лет под пятьдесят. Почти всегда пьяненький или с последствиями вчерашнего.
Верующий. Писатель и поэт. Даже и не графоман, в вере – грамотный, в стихах о вере – тоже.
Но никак со своим змием не справится. Вроде и кается и причащается иногда. И – страдает…
Так, во многом, мы сами от себя и страдаем. Но часто… вот, так вот, что никак – с мёртвой точки.
Апостол, конечно, говорит о тех, кто Царство не наследует…
Но всё же, как жаль, жаль так вот страждущих. По сути – немощных. А ведь их много-много.
Дай Бог им всем спастись по чину… разбойника благоразумного.
Да и о себе самих, пусть и не запойных, что мечтать? –
Достойно по делам? – и все же «помяни меня, Господи» самым первым ввело в Рай.

Кажется у Ельчанинова в записках есть заметка, что нужно даже самые простые требы (молебны там и т.д.) стараться служить со вниманием и благоговением. И это очень верно: когда начинаешь какое-либо дело (или – чинопоследование) воспринимать как дежурное – то, что надо поскорей отслужить, от тарабанить, так сказать, то тут и до большой беды не далеко… До того, что само обращение к Богу, сама жизнь может стать дежурным послушанием, которое нужно скорей перетерпеть и, вперёд, на отдых! (Караул устал, такси идет в парк, магазин уже закрывается…) Но ведь, казалось бы, жить (и молиться тоже!) нужно здесь и сейчас, а не когда-либо на потом на «заслуженном» отдыхе. Да и разве Царство Небесное, которое силою берётся, будет пенсией, санаторием для престарелых?

Быть, а не казаться, собственно, и есть главная задача христианина.
То есть, не казаться христианином, но на самом деле им быть.
В каждом же считающим себя верующим «казаться» и «быть» борются.
Порой, вполне беспощадным образом. А иногда и «пощадным»…
Это когда мы заведомо легко подчиняемся модусу «казаться».
Окончательно же все проверяется самой смертью, судом Божьим.
Настоящая святость это и есть осуществившееся «быть».
Настоящая святость обличает нашу теплохладность.
Такие обличающие примеры были и есть всегда.
Один из нынешних – о. Адельгейм.