Какой же плоский и смурной этот самый сериал «Пепел». Содержательной стороны никакой, одна лишь претензия на экшн. Многие логические связи или отсутствуют или, что называется, шиты белыми (грязными и грубыми) нитками или просто подогнаны под сюжет (никакого ощущения подлинности). Как верно заметил один из блогеров ЖЖ, все персонажи вызывают одно только отвращение. Последнее и впрямь удивительно, потому что это ж надо так постараться, как говорится, нарочно не придумаешь. Как в таких случаях часто и бывает, всё держится на знаменитых актерах, да даже и не держится — на них же и провисает. Если режиссера и впрямь ценят в Голливуде, то, похоже, он в свою очередь перенял от Голливуда всё самое худшее.

Если муж бросает жену, потому что считает, что разлюбил ее и больше не может нести тягот совместной жизнь, это хорошо или плохо? Если при этом отцом брошены дети, это оправдывается тем, что любовь, видите ли, угасла? Это честно? Некоторые говорят, что – да, честно…
Если священник слагает с себя сан, оправдываясь тем, что не в силах нести крест этого служения или имеет нужду жениться второй раз, это честный поступок? Некоторые говорят, что честный – мол, лучше так, чем служить, будучи дрянным священником. А если это вовсе и не дрянной был священник, у него были духовные чада, разве это не предательство этих чад и не катастрофа, пусть и местного значения, для Церкви? Странно, но некоторые утверждают, что это добрый поступок.

В Евангелии говорится о том, что есть пастырь добрый и есть наемник. Наемник не радит об овцах, наемник думает только о своей пользе и, видя волка грядущего, бежит стремглав, потому что по сути наемник, тогда как пастырь добрый душу свою полагает за овцы…

Мне могут вполне справедливо сказать, а сам-то ты кто есть? Мол, мнишь себя пастырем добрым, покажи так ли это на самом деле! Но я не к тому здесь это все излагаю, чтобы судить конкретных лиц или заявить что-либо о себе самом (всё о себе мы узнаем только на Страшном суде), я лишь о том, что есть некоторые базовые понятия «что такое хорошо и что такое плохо», которые прямо связаны с Евангелием. И если эти понятия окончательно поменять местами, то, надо думать, конец земной истории и час Второго Пришествия существенно приблизится, потому что христианство перестанет быть христианством, а станет чем-то наподобие хобби по воскресным дням.

Далеко не один уже встречаю комментарий относительно поступка наместника одного из монастырских подворий, который демонстративно вышел из монастыря, женился, одел байкерскую куртку и т.д. — мол, ай, молодец, честно поступил, не стал притворяться, монастырь восстановил, сделал дело, теперь гуляет смело…. Что ж, может оно и так. Но только, согласно этой логике, Иуда тоже поступил честно: не стал притворяться апостолом, подавлять свои желания, пошёл и честно продал Христа синедриону… Наверное, по всему, мог бы и дальше жить, хвалясь своей прямотой и нелицемерием, но почему-то удавился вдруг. Наверное, просто нервы не выдержали, типа, стресс…

Цитата из слов протоиерея Вс.Чаплина:
«При этом он выразил надежду, что «эти процедуры и возможный суд будут беспристрастными, честными, и что презумпция невиновности, которую никто не отменял, будет уважаться в отношении этого человека, как и любого другого гражданина страны»» http://ruskline.ru/news_rl/2013/11/11/protoierej_vsevolod_chaplin_chto_znachit_uhod_ot_vstrechi_so_sledstviem_i_sudom/

На мой взгляд, о.Всеволод, как официальное лицо, должен высказывать не просто надежду на государственные структуры, но уверенность в них, поскольку государство ценно не само по себе, но как механизм, обслуживающий народ, общество, население. Если нет уверенности в работе механизма, то и появляется категория, типа, надежды или веры… Ну, скажем так, есть надежда, что самолет долетит? — простите, это некоторый нонсенс, поскольку надежда это категория именно что нравственная и к механизму приложима постольку поскольку… Вот и получается, что когда нет уверенности, то… тут уже привлекаем Бога, чтобы он возможную недостаточность в работе механизма того же закона восполнил Своим прямым вмешательством. А ведь Господь желает, чтобы человек и сам исполнял, что должно («вы дайте им есть»), а уж когда очевидно, что не достает человеческих сил и возможностей, тогда уместно и Господу творить чудеса. Но мы привыкли часто кивать на свои (и государства!) немощи и постоянно требуем или ждем от Бога чудесного вмешательства. Не есть ли это, своего рода, искушение чудом («бросься отсюда вниз…»)?

Драгунский: «В ХХ веке всё вдруг изменилось.Я не знаю, почему. У меня есть предположения (особая роль советской литературы?), но нет полной ясности.Поэтому не надо о причинах. Факты, однако, налицо. Сейчас жертва (особенно – слабая, безымянная и давняя) – вызывает брезгливое раздражение. Палач – «он выполнял приказ», «время такое было» и вообще «не нам их судить». То есть им – судить, приговаривать и казнить. А нам – ни-ни». http://clear-text.livejournal.com/420240.html#comments

Кстати, если что изменилось в ХХ, то что уж говорить про ХХI, в котором, благодаря развитию разного рода виртуальных технологий, вообще можно легко все в информационном поле поменять местами или перемешать таких образом, что многим будет непонятно, где верх, а где низ, где правда, а где, собственно, ложь. Правда, наверное, не стоит так уж восторгаться тем же ХIХ веком, потому что при всей своей стабильности и благополучии он же и подготовил век ХХ со всеми кровавыми потрясениями последнего. Да, у той же великой русской литературы-культуры тогда был некий мощный гуманистический пафос, внимание к «маленькому человеку», гоголевская «Шинель» повлияла очень на многих, но, вот, настаёт век ХХ, который вроде как должен дать возможность распрямиться выходцам из «Шинели» и дать более свободно вздохнуть этому самому «маленькому человеку», однако от этого вздоха рушатся троны и церковные купола, да и самому «маленькому человеку» достается по первое же число, а на исходе всего этого, в результате, далеко не все тираны и палачи подвергаются осуждению, но даже и остаются в чести уже, казалось бы, на на новом витке развития общественного и исторического сознания.
Да, получается, что история ничему не учит…

У всех с кем полемизировал в недавнем посте об уместности призывов к личной жертвенности и кто, действительно, ощущает за собой право на это дерзновение (воевал, сидел, проявлял иного рода мужество, в том числе в стоянии за веру), искренне прошу прощения за возможную неправоту, поскольку, скорей всего, таким же мужеством и дерзновением не обладаю.

Кстати, кто еще вдруг не читал, всем рекомендую — исключительные мемуары о войне, настоящая окопная правда:
http://nik-shumilin.narod.ru/

От себя добавлю. Из этих воспоминаний очевидно, что большинство из тех, кто реально победил в войне, никаких воспоминаний написать не могли, потому что все они полегли, будучи на переднем крае. Также автор очень четко проводит границу между солдатом-взводным-ротным и остальным командованием. Остальное именно что сидело в блиндажах и хатах,более или менее удаленных от переднего края. «Сидело» на пайках и, порой, таком перераспределении продуктовых норм, что до окопов доходила только баланда. Увы, горькая правда о той войне, точнее — часть её…

Иметь дерзновение для мученичества – личное дело христианина. Призывать других (конкретных!) лиц к мученичеству — дерзновение, на мой взгляд, чрезмерное. То же самое имеет отношение и к подвигу, в том числе сугубо аскетическому. Даже устав о гастрономическом посте говорит о том, что строгость поста ослабляется для немощных, пожилых, болящих и т.д. То есть, общие границы или нормы воздержания имеют в Церкви щадящий характер, тогда как, повторюсь, аскетический подвиг как таковой есть личное дело христианина. В этом смысле меня весьма удивляют призывы некоторых лиц к о. Глебу Грозовскому, мол, коль скоро он невиновен, пусть вернется, пусть доверится следствию, идёт в тюрьму, мол, все равно без воли Божией волос с его головы не упадет – фактически, призыв к явному мученичеству. Да, такого рода свидетельство может иметь смысл, но именно тогда, когда оно прямо осуществляется по воле Божией. Но даже в истории древних мучеников известно, что Церковь далеко не всегда одобряла случаи, когда тот или иной свидетель прямо провоцировал гонителей или, выражаясь современным языком, нарывался на мученичество. В современных же призывах-лозунгах, обращенных не к себе самим, а к конкретному третьему лицу, удивляет именно что лёгкость с которыми они произносятся.

У нас еще иногда пытаются, как заклинание, что-то говорить о так называемой «презумпции невиновности»! Дескать, никто не может без суда, там, быть признанным виновным и т.д. и т.п. Всё это крокодильи слёзы или (на другом, правда, уровне) похихикивание следователя НКВД, который мраморной пепельницей выбивает подследственному зубы, приговаривая, что сама демократичная конституция СССР написана для заграницы, тогда как был бы человек – статья всегда найдётся. Так и сейчас, был бы поп или какое другое публичное лицо, дело тоже всегда найдётся. И презумпция виновности – не только для правоохранительных органов, следственных комитетов, но и не в последнюю очередь для СМИ и вообще народного сознания. Мол, дыма же без огня не бывает. Так что, будь ты и вовсе невиновен, так просто не отмажешься. Разве что на Страшном суде. Честно говоря, просто противно читать полемику вокруг истории с Грозовским. Какое-то в этих многочисленным постах и многочисленных комментариях сквозить заведомое сладострастие, упоение… нет, не бездной мрачной на краю, а самой возможностью на эти темы смачно так порассуждать, покуражится. Некоторые правдолюбы, откровенно гадая о возможных причинах, публикуют, вон, пост за постом, ну, видно, что просто делая себе же пиар на всё той же презумпции виновности и общей содержательной «клубничке». И не стыдно ж, господа, при этом думать о себе и заявлять о себе как о христианах? И якобы ратовать о какой-либо нравственной правде, да? Она вам, правдорезам, вообще нужна или, скорее, нужна в других эта самая заведомая виновность, чтобы было о чём подискутировать и на чём в рейтингах своих блогов подняться?