Оно, конечно, верно, что лучше христианству было обходиться одной чистой духовностью и не лезть в дела государств и культур, но вот только как быть с равноапостольным Константином Великим, который дал столько земных преференций Церкви? И это не было ошибкой с его стороны, потому что иначе Церковь вряд ли бы уцелела в этой земной истории, в том числе и в связи с грядущими после Константина событиями — нашествием варваров, переселением народов, падением Рима. Мало того, когда пали административные институты Рима, Церковь фактически заместила их, иначе Европа могла вообще не уцелеть. И вообще христианство это — риск, а не некая заведомая духовная стерильность. В истории, как правило, побеждает тот, кто замахивается на невозможное или — почти невозможное. И христианство, порой, на это невозможное очень даже замахивалось (устроение святости не только в отдельном человеке, но и в целых – обществах, типа – «Святая Русь). Казалось бы, да, зачем это все земное, когда уже есть — Царство Небесное? А история, тем не менее, длится и после Воскресения Христова уже две тысячи лет, хотя апостолы думали, что Христос придет второй раз «с силою и славою великой» еще при их земной жизни. 

 Автор: Андрей Нитченко.  Стихи читает Денис Коночкин.

 Из архива нашей радиопрограммы "Благовещение". Автор — Виталий Яровой. Это его постоянная авторская рубрика.

 Друзья! Не подскажите, какой русскоязычный сайт сейчас хорош для загрузки звуковых файлов с последующим их воспроизводством здесь, в ЖЖ?

Кстати, ну и вой все же поднялся (в том же ЖЖ) вокруг закона о возвращении награбленного Церкви. Вполне закономерный, конечно, вой. Особенного многим слабонервным не понравилась проповедь Патриарха на эту тему. Он, мол, проговорился, он не улыбался, был жестким… А что? Политкорректности не хватило его образу? А ведь и впрямь не хватило! Точнее, в этот раз ее там и не было. И хорошо и Слава Богу! Да, прямо сказано: Церкви нужно это имущество, эти храмовые здания и т.д. И вовсе не для того, чтобы стричь купюры для собственной корысти. Нет, я конечно, понимаю, что иуды найдутся и в этом случае, но они были всегда. О-о, я согласен с тем, что в каком-то смысле, в духовном, да, в самом наидуховнейшем смысле лучше быть бедным и нищим христианином. В особенности бедным — где-нибудь, скажем, в гетто, где это самое нищее и демонстративно бескорыстное христианство никому не мешает — и вообще всем нравится, и его там даже гладят по головке, говоря, а вот это то самое христианство, каким оно должно быть, как совокупность личных убеждений и без всяких претензий на внешнее влияние. Увы, пока это еще невозможно! Христианство еще не вполне одомашнилось, христианство еще пытается претендовать на некую миссию. И, увы, господа, для этого в современном мире нужны средства, нужен базис. Хотя бы на то, чтобы использовать те же электронные СМИ, чтобы учиться ими пользоваться, чтобы покупать время в светских СМИ, чтобы обучать свои профессиональные кадры. Да! Церкви для этого имущества и средства не помешают. Патриарх сказал об этом прямо. Кому-то показалось, что излишне жестко? Возможно… Но лучше так, чем благочестивые сопли, к которым многие уже давно привыкли.

 
Многие в недоумении: как можно резать овец посреди Москвы? А что такое удивительного? Это есть практическое применение одной из традиционных религий – ислама. При чем, фактически, это воспоминание одного из общих для нас еще ветхозаветных событий – принесение Авраамом, вместо Исаака, в жертву – овцы, агнца:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D1%80%D0%B1%D0%B0%D0%BD-%D0%B1%D0%B0%D0%B9%D1%80%D0%B0%D0%BC – так ведь и сказано, обратите внимание: «Праздник символизирует милосердие, величество Бога и то, что вера — лучшая жертва».
Скажите, не эстетично? Ну, извините! Ислам – совершенно конкретный (как кто-то заметил) рецидив Ветхого Завета в новозаветную эпоху. Ислам куда проще и понятней для массового сознания простых людей, чем христианство. В этом его конкретная и впечатляющая сила. А что до эстетики, то ветхозаветный обиход вообще груб и кровав, тут уж ничего не поделаешь.
Кстати, тот же иудаизм. Ведь современный иудаизм это, фактически, раввинистический иудаизм. Не храмовый. Пока еще не храмовый. Вот когда вновь будет храмовый – тогда кровь жертвенных животных будет литься там рекой – и эстетика будет там тоже вполне ветхозаветной…
Так вам не нравится такой своего рода «сухой остаток» (точнее, наверное, мокрый от крови) традиционных религий? Ничего – привыкайте! Потому что, если вам же не нравится христианство, где в «сухом остатке» мы найдем Евхаристию – «бескровную жертву», — то других альтернатив традициям просто нет.
В этом смысле мне ислам даже симпатичен – своей простой твердой верой, которая чужда чистоплюйства и разной там политкорректности.

"Я спрашиваю себя (и делаю это после каждого Собора): в чем незаменимость, я бы даже сказал – необходимость епископов? Почему, будучи почти всегда просто вредными на уровне "текущих дел", они нужны и полезны на каком-то другом, неизмеримо более глубоком уровне, который один, в сущности, важен, делает Церковь Церковью? Я знаю, всегда знаю, что это именно так, но как "выразить" это знание?
Когда думал об этом сегодня, идя домой со станции, вдруг в сознании явственно прозвучали слова: "на недвижимом камени". Епископы – "недвижимый камень" в двух возможных смыслах этого выражения. В отрицательном: именно камень – мертвого авторитета, страха, самоуверенности и т.д., и отсюда, как я говорю, – вред их на уровне повседневных "дел". Но и в положительном. Вот вчера они временно забраковали кандидатуру во епископы о.Б.Г., при том одной из причин, как мне говорили, было то, что он "инноватор"1 . Сначала меня это взбесило: что, мол, де было бы с нашей Церковью без нашего "инноваторства", то есть, по-нашему, – возвращения к подлинному Преданию и т.д. А потом, поостыв, подумал: так, да не так. Пускай они туги на принятие хорошего , но зато и плохого "инноваторства" не пропустят. Хорошее, если оно подлинно, церковно, истинно, – все-таки рано или поздно пробьется, процветет даже и сквозь епископскую обструкцию (укорененную, главным образом, в чеховском "как бы чего не вышло…"). А плохое будет задержано. И еще: чтобы процвело хорошее, достаточно иногда одного "хорошего" епископа; чтобы задержать плохое – нужны они все, нужны как именно камень . Епископы по самой своей функции – носители в Церкви консерватизма в самом глубоком смысле этого понятия, веры в то, что на глубине Церковь не меняется, ибо она сама есть "не движимый камень". Но так как в Церкви, больше, чем где-либо, "веет Дух", но и "духи", этот консерватизм абсолютно необходим, хотя он неизбежно и все время вырождается в консерватизм тупой. С епископами в Церкви почти всегда трудно, мучительно, но в лучшие минуты знаешь, что в Церкви должно быть "трудно", что "многими скорбями…". И потому, проведя с этим "трудно" и "мучительно" всю жизнь, я, несмотря на все, верю в епископство той же верой, которой, несмотря ни на что, верю в Церковь" (Дневники).
Шмеман, что ни говори, здесь прав  уже хотя бы потому, что в любой жизнеспособной системе должно присутствовать консервативное начало, иначе безудержные революционные элементы не оставят камня на камне в поисках абсолютной свободы, которая в конечном счете своим плодом будет иметь некое разряженное космическое пространство, где никто никому никогда ни в чем не мешает.

Надежда, как говорится, умирает последней. Человеку свойственно надеяться на лучшее, даже если он, человек, находится в почти безнадежной ситуации или состоянии. Больной может иметь надежду на исцеление, нищий – на прибавку к пенсии… (но это так, к слову). На самом деле, феномен надежды в самосознании человека гораздо глубже и тоньше, чем какая-либо социальная мотивация. Наверное, благодаря тому, что надежда это свойство, данное человеку Богом. Действительно, без надежды нет христианства, да и вообще какого-либо устроения человеческого общежития. Вот, что, к примеру, говорит о надежде свят. Григорий Богослов: «Всякому правому намерению пусть предшествует надежда. Она помогает иногда и в худом; и потому не справедливо ли, чтобы еще более содействовала в добре? Несносно для меня, что преодолеваюсь злым».
То есть, что интересно, надежда не отнимается от человека, даже если он поступает худо (ну, таково свойство человеческой природы — порой, поступать худо и не терять при этом надежды ), тем более нельзя терять надежды, если имеешь благие намерения. Правда, иногда человек может дойти до состояния, когда надежда кажется самообманом. Даже, можно сказать, что в противоположность иной розовой "попсе" это оказывается вполне логичным мироощущением:

Наверное, это даже такой честный цинизм. Но все же это – не по правде Божией. Потому что для христианина  в принципе не должно быть безнадежных состояний…